Сильмариллион-Экстрим

Материал из РолеWiki
Перейти к: навигация, поиск

Сильмариллион-экстрим (Сильм-экстрим) – одиозная игра, проведенная в 2002 г. под Екатеринбургом (глав.мастер – Лора Бочарова). Временной отрезок игры – от Исхода Нолдор до Войны гнева (в реальном времени – 6 дней).

Жанр – боевик. Стиль – модерн (из заявления МГ), в реальности было скорей ближе к психологическому триллеру.

Это будет игра без правил...

Этот мир состоит из любви, и пощады не будет...

Все взаправду, все по-настоящему. «Когда все стереотипы наполнены мясом, глубиной и жизнью, есть некая уверенность, что в результате получится живой миф, а не отыгрыш».

На игре было много настоящего: захват кораблей, штурм Михайловской запруды с рюкзаками и знаменами, пробуждение Людей с первыми лучами солнца, возведение крепостей и пределов в игровое время, лодки (настоящие лодки через настоящий водоем!) с мертвыми до Валинора, Палаты Намо, страшный и мучительный Ангбанд, где не убивают, потому что мертвый "ребенок Эру" - это потеря для Врага, гномьи копи, чаша надежды, которую создали сами игроки, и которую Турин носил в Ангбанд, а Моргот наполнил ее кровью трех народов (чаша гнева переполнилась), конный въезд Феанора в крепость брата своего Финголфина с целью примирения, и т.д.

А также, к сожалению, была и настоящая травма глаза, с последующей его потерей. С тех пор многие мастера уделяют особое внимание защите глаз у лучников, гуманизаторам на стрелах и натяжению тетивы.

Фишки игры – отсутствие экономики, магии, мертвяка. «Главное оружие – красота». Саурона, барлогов, слуг Моргота нельзя было убить оружием в поединке – только бросившись голой грудью на амбразуру и забрать с собой в небытие. Герой должен был умереть в бессмысленном и беспощадном подвиге.

Споры вокруг этой игры не утихают с самого момента ее проведения. Говорят, что на игре были перейдены пределы дозволенного, и что этот мир больше никогда не станет прежним.

Ангбанд[править]

Основным камнем преткновения, об который поломали более 9000 копий, стал Ангбанд – игротехническая локация, проверявший на прочность эльфов и людей, попавших в их застенки.

На игре задача ангбандского игротехника сводилась к тому, чтобы "сломать" персонажа-эльфа, заставить оступиться, сделать неправильный выбор и т. д. и т.п. Для этого, кроме действий, применяемых непосредственно к игроку, были введены дополнительные меры психологического давления. Весь персонал Ангбанда в в обязательном порядке должен был носить маски в присутствии эльфов. Соблюдалась "ангбандская эстетика", антикрасота: как в костюмах персонажей (от кичевых до страшных), постройках (ушла масса темной таффеты, на стенах некоторых помещений были написаны неприличные слова), так и в общении. Плюс строгая иерархия Ангбанда и беспрекословное подчинение низших высшим (полное отсутствие свободы и принцип "бей своих, чтоб чужие боялись").

Физическое воздействие на игрока было не такое уж и страшное: грубое обезличенное обращение, привязывание в неудобной позе, имитация порки, минимальные удобства (на ночевку в лагерь старались не отпускать, кормили крашенной в несъедобный цвет овсянкой, без соли и сахара). Убийство эльфа было крайне нежелательно и применялось как крайняя мера, для особо стойких героев (распятие на воротах). Таких героев за всю игру было штук 5.

Давили в основном на мозг. Каждого новоприбывшего сначала "пробовали" на слабые места, а потом пускали "в работу", добиваясь промашки - неосторожного слова или поступка, противоречащего "эльфийской сути", неверного выбора. Все этапы записывались (бюрократия была жуткая). Методы применялись разные: от унижений или игры в "хорошего и плохого полицейского", до многочасовых допросов, когда "следователи" работали посменно и предоставления решения чужой участи. Все личные воздействия были направлены на персонажа, а не на игрока.

Некоторые утверждают, что степень и физического и психологического воздействия контролировалась, у игрока спрашивали согласия перед применением более-менее жестких мер. Учитывались медицинские противопоказания (типа, мне нельзя сидеть на земле, у меня почки больные). Никого не остригли (хотя хотели) и прикид никому не испортили.
(пруфф) Спасибо, мол, сказать надо.

Говорят, что по замыслу автора, Ангбанд должен был работать с персонажем, а не с игроком, и сделать все, чтобы персонаж уверовал в то, что он в плену у черного врага. Однако впоследствии методы работы игротехников сравнивались с экспериментом Ф.Зимбардо и его коллег, проведенном в Стэнфордском университете в начале 70-х (тема эксперимента - связано ли жестокое обращение с заключенными в тюрьмах с личными особенностями надзирателей).

Однако более чем в половине отзывов об игре упоминаются психологические травмы, полученные игроками от посещения Ангбанда, а также говорится о том, что игротехникам тоже пришлось нелегко. Собственно, после этой игры и пошли нескончаемые разговоры об этической стороне игр и о грани между игрой и жизнью. С тех пор появилось в РИ и понятие «психотстойник» - место, где игрок может спокойно посидеть и справиться с истерикой и прийти в себя.

После завершения игры глав.мастер произнесла фразу, которая настолько же одиозна, сколь и сама игра: «У меня на игре было 500 кукол Барби, они делали, что полагается, и я полностью удовлетворена». Потом Лора нписала длинную статью о том, что она под этим подразумевала и почему такое было сказано, но фраза произнесена и записана, и теперь ее и топором не вырубить.

В жанре пьесы[править]

Действующие лица:
Г-н Цыпа - бывший майар Намо, ныне следователь в башне Валинор, Ангбанд.
Эльфийка - пленная, пришедшая за своим любимым.
Рабы, пленные эльфы.

Сцена 1.
Тюрьма-распределитель у ворот Ангбанда. Обстановка - сразу после попытки штурма. Сломанные стрелы, лужицы крови. Пленные эльфы привязаны к столбам в камере. Они усталы, голодны и грязны. Рядом со входом контрастом смотрится эльфийка(Э) в чистых одеждах - видно, что в плену недавно. Входит господин Цыпа (Ц).

Ц. Так, что тут у нас? Новенькая? Как сюда попала?
Э. (бодро, скороговоркой) Пришла, чтобы обменять себя на своего любимого.
Ц. Да? Ну, пойдем поищем, посмотрим...
Уходят.

Сцена 2.
Пыточная башня. На столе лежит эльф, весь в крови, рядом палачи развлекаются еще с одной жертвой. Входят Цыпа с эльфийкой.
Ц. Вот этот эльф подойдет? Смотри какой, весь в крови. Как он страдает!!!
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Но он же здесь мучается. Разве он не достоин, чтобы его спасти?
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Он же был вождем у своего народа. Если ты спасешь его, он возглавит армию и спасет и тебя и твоего любимого и всех здесь. Выбери его!
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Ну тогда возьми того, его сейчас запытают до смерти. Неужели ты пройдешь мимо его страданий. Спаси его!
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. И ты пройдешь по его крови? И даже не попытаешься его утешить?
Э. (нагибаясь к пленному, плача) Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Ну, тогда идем дальше.
Уходят.

Сцена 3.
Башня Валинор. Пленный эльф, привязанный к дереву привычно наблюдает за тем, как орк бьет раба. Время от времени он вспоминает, что нужно что-то сказать и произносит "Нет!", "Оставьте его!". Рабу и орку явно не до него.
Входят Цыпа и эльфийка.
Ц. Может быть вот этот? Бери его. Он пришел сюда сам, в поисках любимой. Но ее здесь нет. Посмотри, как он страдает!
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Не он? Ты предашь и его? Ты же можешь спасти его, прямо сейчас!
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. А раб?! Посмотри, как он страдает! Выбери его, разве он не достоин?!
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Хорошо, пойдем дальше.
Уходят.

Сцена 4.
Цыпа и эльфийка стоят у ворот Башни Адан.
Ц. Вот здесь пытают людей. Эльфов не держат. Зайдем?
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Ты даже не хочешь взглянуть на муки людей? Ты могла бы их хотя бы утешить, если не спасти.
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Как хочешь.
Уходят.

Сцена 5.
Та же тюрьма, что и в 1 сцене. Входят Цыпа и эльфийка. Цыпа заметно раздражен.
Ц. Ну, хочешь, поменяемся так - я отпускаю их всех! Хочешь?!
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Ты предаешь их всех?! Даже ни слова утешения?!
Э. (подходя к каждому пленному шепчет, плача) Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Пленные эльфы: каждый говорит слова утешения.
Ц. Эх ребята! Вас снова предали!
Уходят.

Сцена 6.
Ворота Ангбанда. На воротах висит измученный эльф. Подходят Цыпа и эльфийка.
Ц. Ну, может, хоть на этого? Смотри, он же почти мертв! Неужели ты спокойно перешагнешь через его страдания, неужели у тебя в душе не осталось ни капли милосердия? Возьми его!
Э. Я бы хотела, да не могу. Мне бы любимого...
Ц. Ну что-ж. Ты сделала выбор! Орки! Открыть ворот
а. Ворота открываются, орки выводят наружу эльфийку, сопровождая смачным пинком.
Ц. Иди. И помни - ты могла спасти здесь любого, и что ты выбрала?! Когда ты встретишься с любимым, расскажи ему о том, что здесь с тобой было.
Э. Как! Его! Здесь! Нет?!!!
Пауза.

Сцена 7. Эпилог
В камере сидит другая плачущая эльфийка. Она пришла сюда за любимым. Входит Цыпа.
Ц. Ну, что? Рассказывай, как здесь оказалась?
Э. П-ппришла-аа... З-за любимы-ым.
Ц. И что? Чего хочешь то?
Э. Обменять себя на него-оо.
Ц. Ну, нет проблем. Приноси клятву верности Мелькору и забирай!
Э. (слезы мгновенно высыхают) Нет, клятву не дам!
Ц. Как это! А зачем тогда пришла?!
Э. Обменять. Он уйдет, а я останусь!
Ц. Это торговля, да? Ну, тогда смотри. Он у нас здесь. Весь. Так?
Э. Ну.
Ц. Ты телом тоже здесь, так?
Э. Ну.
Ц. Если у нас есть и он и твое тело, то что ты можешь нам предложить?!
Э. (внезапно понимая куда попала) Ду...Ду... Душу?!!
Занавес.

(взято на сайте Лоры Бочаровой)

Байки[править]

20 июля на полигоне появился человек в форме, который хотел всего. Белерианд разобрался с ним, как смог, что-то налил, что-то подписал, и мент отправился в Валинор. Там с ним случилась оказия, ставшая лучшим анекдотом игры.
По приезде в Валинор мент пытался представиться по всей форме и потребовать мзды, но валинорцы тормозили как настоящие бессмертные, и долго не могли понять, что это за явление. Денег, водки и любезности у них не было всю игру, переписываться им было лень, я уверена, что половина из них вообще про это не узнала – информация по маленькому Валинору не ходила никак. Зато в Мандосе на берегу сидел мертвый к тому времени Феанор. Он сидел в своей черной нолдорской рясе и думал свои мучительные, философский думы. Он сказал менту – давайте я с вами поговорю, времени у меня много, все равно никто больше, чем я, тут не знает… После часа беседы все понявший мент сел в лодку не солоно хлебавши. Перед отплытием он оглянулся и сказал: «Ну что, того… Благословите, отец Феанор!» Черные одежды сделали свое дело.
(взято на сайте Лоры Бочаровой)